В посёлке Перехляй проживает удивительная женщина – Альбина Петровна Баркова. Старожилы помнят, как 66 лет назад приехала в посёлок молоденькая учительница, Аля, и дали ей преподавать уроки двух серьёзных предметов – биологии и химии.

Все сельчане тогда удивлялись: как это к ним такую даль, в Сибирь, прибыла учительница из самой Москвы?

Вектор и маршрут

Действительно, ей, выпускнице факультета естествознания Московского государственного педагогического института имени Владимира Ильича Ленина, дали конкретное распределение в Кемеровскую область. А уж областное управление народного образования приняло решение о направлении Альбины Лещёвой в Перехляйскую среднюю школу. Ещё более поразительным был факт, что не уехала молодая учительница из сельской местности, отработав положенный срок.

— Когда в Кемерово, в областном отделе образования, мне назвали место моей будущей работы, то я записала в блокнотик слово «Перехляй», — вспоминает событие 65-летней давности Альбина Петровна, — иду по коридору, повторяю название — Перехляй, Перехляй, а один молодой человек, проходя мимо, крикнул: «Бери сапоги, да подлиннее!». Сразу тогда я и не поняла, к чему это, и только затем уже в деревне осознала. Дорог не было, после дождя грязь — по колено. Резиновые сапоги мне привезла директор школы. Школа деревянная, с печным отоплением — маленькая, окружённая берёзками, тополями, кустарниками, вся стояла в зелени. Кабинетов — мало, их просто называли классами, спортзала не было. Работали в две смены, с восьми часов утра и до восьми часов вечера. При школе был интернат для детей, в нём работали воспитатели и дежурили учителя. Привозили детей из близлежащих деревень на гусеничном тракторе, к которому прицепляли вагончик со скамейками внутри. И кем только не были учителя! Агитаторами, пропагандистами, политинформаторами, лекторами. За каждым классным руководителем закрепляли подшефный производственный участок — коровник, гараж, строительный цех. Мы с классом учеников шли в рабочий коллектив; дети оформляли стенгазеты, вывешивали их на всеобщее обозрение, а также показывали номера художественной самодеятельности рабочим совхоза в их обеденный перерыв. Мы назывались ещё и артистами, — пели в школьном хоре. Нам даже подарили аккордеон за первое место в районном смотре. Был год, когда в школе обучалось 440 учащихся, и тогда совхоз сделал пристройку для новых просторных классов и большого спортзала. Наступило время, когда «сверху» из Министерства бросили клич-новинку: паспортизировать кабинеты в соответствии с современными требованиями. И тогда на базе именно нашей школы провели грандиозный семинар для руководителей школ всего района, а по итогу Перехляйскую школу признали одной из лучших в районе. В разные периоды жизни перед школой ставились актуальные задачи. Много внимания уделялось профориентации учащихся, профильному обучению, и прекрасно оборудованный кабинет машиноведения — тому пример.

Городская селянка

Слушать Альбину Петровну можно не только час, а целые десятилетия, потому что ведь эта сельская школа для выпускницы Московского пединститута не просто место её работы протяжённостью в половину века человека, но вся ЖИЗНЬ! Так и стала горожанка селянкой. Удивительно ли? Совсем нет, а вот почему.

— А ведь мне довелось побывать в столице нашей Родины — Москве, даже на ВДНХ, — открывает мне совершенно новый факт Альбина Петровна, — когда я сама была школьницей, то ходила в кружок «Юный мичуринец», там нас учили разным способам прививок; большой яблоневый сад давал и радость, и практику прививок.

На пришкольном участке выращивали также южные культуры, даже виноград рос! В лето, когда вырос и созрел хороший урожай винограда, нас, пять человек от школы, и отправили в качестве поощрения в Москву на ВДНХ. Вот тогда я и захотела учиться после школы только в Москве.

1955 год. Альбина снова в Москве! Привезла документы в пединститут. Экзамены не сдавала — медалистка ведь! Но собеседование не обошлось без множества вопросов от членов приёмной комиссии: про физический закон Кулона спрашивали, про сельскохозяйственную культуру кукурузу — время-то было Хрущёвское!

— Но на один вопрос я не смогла ответить, — делится Альбина курьёзом абитуриентки того дня, — почему стебелёк пшеницы при сильном ветре не ломается? А я-то и не видела сроду пшеничных полей! Зато видела лыжные бамбуковые палки, а это ведь тоже злак! В комиссии все заулыбались от такого варианта моего ответа. Вообще, я почувствовала к себе расположение! На платье, в котором я была одета, красовался значок «Участник выставки ВДНХ». Приняли ведь! Окрылённая, я вошла в московский троллейбус и всем сообщила, что поступила в институт. И эти люди заулыбались, поздравив меня.

Так, может, и не случайно попала Альбина Петровна в сельский район, где довелось и ей вместе со школьниками работать в производственной бригаде: на площади в 80 гектаров мальчишки пахали, обрабатывали почву, ставили опыты на зерновых культурах, выращивали турнепс…

Полюбилась Альбине Петровне эта местность, да и её здесь тоже полюбили — и коллеги, и родители, и ученики. Полюбил её и совхозный водитель, паренёк Николай — добрый и весёлый, ровесник Али. Он и взял Альбину в жёны, дав ей свою фамилию. И стала Альбина Барковой. Её педагогический стаж — 50 лет. Признание её заслуг велико: Ветеран труда, Отличник народного образования, обладатель Ордена Дружбы народов и медали «За веру и добро», многочисленные юбилейные медали в связи с победой в Великой Отечественной войне.

Опалённое детство

Есть в судьбе девочки, рождённой в Великолукской, ныне Псковской области, горькая нота, данная ей в годы Великой Отечественной войны.

— Из далёкого детства достались мне в наследство рассказы, что жили мы в деревне Большое Дроздово Себежского района, — рассказывает Альбина Петровна, — папа был на финской войне, а когда началась Великая Отечественная война, то был призван в ряды Красной Армии и воевал на Ленинградском фронте. Инвалид 2-й группы, был ранен. Помню, как его провожали на войну. А мы, оставшиеся в деревне семьи, оказались на оккупированной фашистами территории. Первые бомбы на нашу деревню сбросили 9 июля 1941 года. Самолёты с огромной скоростью летели над деревней, бросая бомбы. Очень часто по нашей деревне ходили карательные отряды СС вместе с местными полицаями, и мы уходили в леса. Там жили в землянках. Но однажды немцы нашли наш лагерь в лесу и погнали нас в город Себеж. Там, в разных городских зданиях, были устроены четыре тюрьмы, в одной из них мы и находились. Освободили нас советские солдаты 17 июля 1944 года. А война ещё продолжалась. Когда мы вернулись в свою деревню, то увидели  её всю сожжённую. Домов не было, торчали только печные трубы. Жить было негде, и мы пошли в Идрицу, до войны там был военный городок. И он тоже был сожжён фашистами! Преодолев 30 километров, мы всё-таки нашли в Идрице домик, и разместились в нём на ночлег 29 человек! В 1945 году я пошла в первый класс Идрицкой школы. Её открыли в нескольк�