И поскольку у гармошки свой особый язычковый клавишно-пневматический аппарат, то она многое умеет. И, тем не менее, её возможности зависят от того, кто взял гармошку в руки, а точнее, КТО нежно поставил её на свои колени. И эту нежность многие годы трепетно сохраняет моя собеседница – Нина Тузовская.

После грандиозного юбилейного праздника в посёлке Перехляй, где Нина была гостьей, но, однако же, на правах старожила, мы условились встретиться и увидеться втроём: она, гармошка и я. Сошлись на встрече в… тропиках.

— Ну, чем не жаркие страны с подобием разнообразных лиан и вечнозелёных растений? — смеётся Нина Васильевна, усаживая меня за стол, где и поместиться моему журналистскому блокноту тесновато. Цветы на столе. Цветы за столом. Цветы вокруг стола, и лишь один стул выглядел как трон. На нём расположилась гармонь. Та, которая никогда не слышала прежнего меццо-сопрано Нины, но именно ЭТА, берущая голоса средние.

— И она мне очень подходит теперь, — загадочно объясняет Нина Васильевна, — сейчас этот инструмент соответствует моему голосу.

А я, осторожно потрогав борины — складчатую часть меховой камеры, тихонько шепчу гармошке:

— Ну-ка Чайка, отвечай-ка, что про хозяйку знаешь ты? 

Название модели шуйской гармони «Чайка» я прочитала на корпусе, и она словно ждала, как с её участием сложится рассказ Нины:

— Родилась я в лесу, окружающем Перехляй. Папа вёз в больницу маму мою, Дарью Гавриловну, в телеге, запряжённою лошадью. Как ни торопился, а всё же не успел — я родилась раньше, в дороге. И был июнь, и первыми услышали мой голосок берёзки, — так мама говорила. Таким заводным звоночком я и росла. Иногда на каникулы отправляли меня в Полысаево к тёте и бабушке. Вот там-то я и давала волю голосу своему! Во дворе собиралась компания мальчишек и девчонок, и я с ними пела песни. Помню даже все слова из песни про ростовского Витю Черемичкина, и про его голубей, про партизанку Женьку из какой-то деревеньки, которая носила мальчишечье имя, высокие травы косила, и была в ней весёлая сила…

К сентябрю я возвращалась в Перехляй, и уже на своей улице внедряла всю самодеятельную концертную программу среди своих сельских сверстников. Однажды я смело спела учительнице Наталье Николаевне Бормотовой любимый припев из той песни: «Голуби, мои вы милые, улетайте в облачную высь! Голуби, вы сизокрылые, в небо голубое унеслись!».

— Вот и будешь её петь на всех концертах, — одобрила учительница.

В школе у нас работал Владимир Климентьевич Куль — вёл уроки пения и кружки, хорошо играл на аккордеоне. Он и продвинул меня к дальнейшим выступлениям. Любимыми песнями стали известные в то время «Там, вдали, за рекой», «Вспомним, как русская сила солдатская, немца на запад гнала!» — вся патриотическая тематика в песнях мне сильно нравилась,и я пела с мечтой о гармошке.

— И когда же, Любовь Васильевна, мечта стала реальностью?

— Папа, Василий Родионович, работал в совхозе главным бухгалтером и был у него практикант. Мужчина приехал с гармошкой, жил у нас, и когда уезжал к себе домой на какие-то дни, гармошка оставалась. Я к ней тайком и пристраивалась пальчиками, и так мне хотелось научиться играть! Ещё у двоюродного брата Петра тоже была гармошка, но он мне не разрешал её даже трогать. Украдкой лишь брала. И ведь стало получаться! Исполнилось мне 17, и опять в Полысаево отправили меня, устроили на учёбу и работу санитаркой в хирургическом отделении больницы. А я инструменты мою и пою песню, что Сергей Лемешев пел тогда на всю страну: «Вижу чудное приволье, вижу нивы и поля, это русское раздолье, это родина моя». И решилась я, и уехала поступать в культпросветучилище. Там слух проверили, голос, и показали инструменты — домру, пианино, балалайку, гармонь. Мечта сбылась!

— Будешь учиться не только на инструменте играть, но и сольфеджио изучать, — предупредили.

Я готова была на всё! Позже, приезжая в Перехляй, я играла на гармони брата и радовалась, что люди папе моему хвалились:

— Нина-то ваша, вон, как поёт и играет!

— Нина Васильевна, расскажите, какая была у Вас первая и Ваша собственная гармонь?

— О, помню, хоть годы и накручивали всякие события в жизни! Замужество, отъезд в Подмосковье, рождение дочери, возвращение в Сибирь…

Однажды к нам в Перехляйский сельмаг привезли на продажу три гармошки. Одну из них я и купила. На работе — в Доме культуры, в детском садике были рабочие инструменты, и они также дороги были мне. И дарили мне гармошки, и отдавали, чтоб настроила, и говорили, что в моих руках гармоники даже звучат иначе… Ведь я к гармони привязана не заплечными ремнями, а тем особым чувством, что и вымолвить сложно.

— Нина, известно, сколько праздников с Вашим участием проведено в разных населённых пунктах и с разной категорией, как единомышленников, так и зрителей, слушателей. Один только коллектив «Сударушки» Перехляйского Дома культуры сколько стоит аплодисментов!

— Но главной героиней всегда была гармонь! На протяжении многих лет я ездила с музыкально-песенной программой в Зеленовку, где поддерживала бодрый дух граждан пожилого возраста в отделении дневного пребывания, организованного соцзащитой. Это были не просто концерты, но диалог с благодарной публикой и гармошкой! И участники разных встреч не отпускали со сцены мою гармонь. И всё просили: вот эту — сыграй — «Хасбулат удалой». И эту – про рябину! И ту, забытую — «По Муромской дороге»… О, если б гармошка умела сказать, что и она иногда устаёт… Но я точно знала, как она нужна людям, и мы вновь и вновь, год за годом совершали поездки и выступления, радовали людей.  

— В Перехляе я видела Вас, Нина, в окружении людей, Вам хорошо знакомым тоже по песням!

— В клубе ветеранов благодатная атмосфера! Валентина Щербакова, Валентина Коняева, Тоня Антипина, Валентина Лазарева, Люда Бердыева, Нина Петрина, Валентина Вейс — эти дорогие моему сердцу односельчанки, талантливые и трудолюбивые женщины. И неважно, кто, где работал — кассиром или почтальоном, продавцом или телятницей, воспитателем или дояркой. Главное — песенный дух и любовь к коллективу, сплочённому Еленой Руслановной Жарковой, художественным руководителем Дома культуры. Я играла на гармошке, пела и тогда, когда уже жила в Крапивино, и все наши выступления нравились зрителям. Лирические песни неравнодушно принимают в зале потому, что это — эмоции, внутренний мир человека, личные чувства. С годами и я ощущаю данную особенность. Тем более, что и музыку, и слова к песням пишу нередко сама.

— Какие же поводы есть к таким работам?

— Разные! Я с удовольствием присоединилась к хору в Зеленогорском клубе ветеранов после переезда в это посёлок. Не так давно случились у меня неожиданные каникулы, и даже пропуски репетиций. Приболела. Дело до операции дошло, а когда оклемалась с помощью уникального врача-хирурга Шевнина, то ещё в палате написала слова песни: «Доктора, доктора, доктора, вас судьба за собой позвала, сам Господь в вас взрастил зерно, чтоб спасали вы человечество»! Вернулась из больницы домой, я тут же всю историю больничного пребывания рассказала своей гармошке. Так и музыка родилась. Теперь хочу, чтобы песню послушала вся бригада моих спасителей: Владимир Викторович Шевнин, Наталья Николаевна Калинина, Марина Алексеевна Евменова.

— А мне повезло раньше их! Вот — Ваша гармонь, вот — Вы, Нина Васильевна со словами и музыкой песни, а вот и я, Ваш собеседник и газетчик. Пойте! Играйте!

— Я не раз в когтях смерти была, поднималась, и дальше жила. Вот опять меня скорая мчит, надо мной белый Ангел летит…

— Будьте здоровы и творчески неугасимы!

— Конечно, буду, коль меня ждёт Валерий Павлович, наш руководитель хора в клубе ветеранов. Недавно говорила с ним, так он и подтвердил: ждём! К тому же в начале октября в Перехляйском Доме культуры состоится мой бенефис, я уже программу готовлю.

Ираида Родина